TANY

 

Танюха


На лодочной на станции работаю спасателем,
И ангелом-спасителем зовут меня не зря.
Хотите, не хотите ли, спасу Вас обязательно,
Ведь все, кого я выручил, теперь мои друзья.…

Из песни Вечяслава Добрынина «Спасатель»

Глава 1 Предисловие, или  Спасение первое


Ай, Танюха-Танюха… Какой человек!.. Не сильно, может, интересный, но зато как вспомнить приятно!.. Просто редкий человек. Имя, кстати, настоящее и подходящее – иначе, как Танюхой, ее никто не называл. Вряд ли она когда это прочтет, а если и случится – я думаю, она меня простит.

Я люблю давать людям определения и соответствующе им  прозвища. Не то чтобы, а как-то само собой получается. После того, как не раз общался с ней в компании с моим другом, я прозвал ее про себя «несчастье ходячее», хотя это не совсем ей подходило, я считаю это прозвище неудачным. Я совсем не потому ее так определил, что она, как в жизни бывает и не раз встречалось, доставала хоть кого-то жалобами на жизнь. Как раз наоборот, Танюха всегда была очень внимательный и благодарный слушатель – анекдот там какой, история или заморочка, она всегда хохотала с готовностью, и обаятельная улыбка никогда не сходила с ее лица. В споры никогда не ввязывалась, но дельное замечание дать вовремя ей было вполне по силам. И тем не менее – что-то неуловимое в поведении, какой-то нестираемый отпечаток несчастья на лице даже тогда, когда смеется; вроде искренне хохочет, а глаза при этом грустные… могла даже всплакнуть от радости, то есть относилась к тому типу людей, у которых «глаза на мокром месте».

И внешностью Танюха вроде как богом не обижена – симпатичная на личико, а никакой не крокодил. Носик маленький, аккуратный, и ротик и губки такие скромные… Больше она у меня ассоциировалась с такой милой-хорошенькой овечкой, но не блеющей понапрасну.  Фигурка, правда, такая «мальчуковая», ну сами понимаете, с сиськами не очень-то, бедра узкие, такой миниатюр. Ножки тоже пропорциональные, немного книзу расходящиеся, но все равно приятные на вид. А вот волосы, то прямо всем бабам на зависть, от природы мелко-кучерявые, как у негритосов, да и то не у всех… ну прямо такая природная шапка, плотная, как пена настоящего пива… Кстати, такого настоящего пива и такой пены уже давно не существует в природе – так что и не пытайтесь себе этого представить, кто такого в натуре никогда не видел!..

Ну вот, начало истории. Это было году этак в  восемьдесят пятом… Пришел это я с работы с хорошо созревшей мыслью – как следует вкусно пожрать, а именно нажарить картошки.  Выбор именно этого блюда был предопределен тем, что в районе универсама застал машину с бутылочным пивом, что было не такой еще редкостью. Два свободных рубля позволили купить аж четыре бутылки свежайшего «Жигулевского», того самого, подобного которому сейчас не существует в природе. Буквально сейчас же, как только я пристроил пиво в холодильник и взялся за картошку, раздался телефонный звонок, после которого в этот вечер не суждено мне было отведать ни картошки, ни пива… (ну разве что пару глотков сделал)… Подняв трубку,  по специфическому приветствию услышал – это мой друг Саня. И вот такой вышел примерно разговор:

- «Как дела, Андрюха? Чем занят?».

- «Да так, мысли  все сейчас как-то направлены в одну сторону – это мечты насчет чего-то пожрать. А у тебя что?».

- «Да вот, есть конкретная идея, даже интересное предложение… короче, жрать в одиночку – это дело свинячее… бросай все это дело и рули срочно ко мне в мастерскую, ты человек с мозгами, а нам тут такие срочно нужны… я тебе на месте объясню, но необходима твоя дружеская помощь. А тут мне еще трехлитровую банку портвейна прямо с завода подогнали, и закусить тоже найдем!..  Ферштейн?!. Не замыкай там, короче, руки в ноги – и вперед! На месте все объясню… Сюрприз тебе приготовил».

- Ах, сюрприз? Тогда есть, сэр! – ответил на это я.  – Оркестра только не заказывай,  я скоро буду… инкогнито, понял?..

Интрига, однако… Кто бы отказывался от такого приглашения, но только не я. Тем более, Саня – это Саня, просто так и что попало мне не скажет. Значит, надо, это же не просто так. Ясен пень, что разговор будет не про электронику. Не иначе, как старый блядун нарыл пару новых телок и выставляет мне подругу. А если так, то это очень актуально – он же в курсе, что у меня сейчас подруги нет,  студентка Светлана уехала по распределению в город Ворошиловград и вряд ли когда вернется. Ну что же, я всегда!..

От моего подъезда до его мастерской – пять минут ходу, если не торопясь. Такое себе здание двухэтажное, специально для обслуживания населения. На первом этаже почта, телеграф и узел связи междугородки, а на втором – сервисы по ремонту имеющейся тогда в наличии советской бытовой техники, а также гарантийного обслуживания. Да-да, было такое дело,  натуральная, честная гарантийка, вам такого сейчас и не снилось…  Телемастерская – отдельно, а радиомастерская тоже сама по себе, где Сашка и работал, и даже ночевал иногда.

- Привет, дружище!.. – громко поприветствовал я Саню уже после того, как он впустил меня в мастерскую, где уже на входе дал понять, что там присутствуют гости, сделав при этом таинственный жест рукой, похожий на масонский знак. Я  при этом ордене никогда не состоял и жестов их не знаю, но смысл этого жеста я сразу понял  - мы с ним уже больше года  как дружим и плотно общаемся…   Войдя в  святая святых мастерской, мы картинно обнялись и похлопали даже друг друга по спине, таким образом демонстрируя радость нашей встречи перед присутствующими девушками.

Девушки сидели на стульях около Саниного рабочего стола, прибранного для веселой трапезы – все незначащее, подлежащее ремонту, было закинуто куда-то на верхние полки. На столе красовались: трехлитровая банка, отсвечивающая янтарем, четыре граненых стакана и разложенные на газете «Комсомольская правда» бутерброды с сыром и копченой колбасой, банка килек в томате и банка незабвенной кабачковой икры – это закуска настоящего джентльмена, скажу я вам… И еще буханка свежайшего хлеба-кирпича, уже полунарезанного толстенными ломтями… рецепт изготовления такого великолепного серого хлеба, как и хорошего пива, к сожалению, современным человечеством давно уже утерян…

Одна из девушек, к моему удивлению, была его Танюха, с которой он как-то крутил шашни  несколько месяцев, но потом у них дело, кажется, заглохло…  Она работала на почте внизу, на первом этаже. А другую девочку я видел впервые. Саня тут же представил меня ей, и рекомендовал ее так: « Это моя сестра приехала, Оля»  - «  Оччень приятно…» - «Ну и я тут, понимаешь, сам никак не мог не показать нашего душевного приема, какая хорошая компания собралась – видишь! … а у меня шариков у одного в голове не хватит, чтобы дамы не заскучали… Я им так и сказал: без Андрюхи нам тут ничего хорошего не светит… вот тебя от дел и оторвал. Уж извини, дядька – один мужик и две дамы, это как-то противоестественно, верно?»  –  «Абсолютно верно! Саня – наливай!.. Девушки!.. Выпьем за наше  здоровье!...» Ну и еще что-то в том же духе, но уже почувствовал – что-то тут не так…

Саня аккуратно разлил по три четвери стакана,  несмотря на протестующий девичий писк – «ой, хватит, хватит!..» Но он категорически отмел такие необоснованные возражения, заявив при этом, кто, мол, не стойкий, тот не наш… и пир пошел горой. Было всего две тарелки, на которые были выложены кильки и кабачковая икра, к счастью, вилок хватало на всех. Собственной тарелкой каждому служили толстые ломти душистого хлеба – такая первобытность очень мне симпатична. Наверное, и не только мне, потому что первые бутерброды начали убывать в руках присутствующих с поразительной быстротой… Сашка немедленно принял меры и с криками: «Брэк, стоп!!! Вы что, жрать сюда пришли!?.», налил по второй порции живительной влаги… Потом взял стакан, встал с табурета во весь рост, и со словами «За прекрасных дам!..», чокнулся со всеми и медленно выпил, смакуя… потом с удовольствием крякнул, победно потрясая пустым стаканом в воздухе. Разумеется, все последовали его примеру, особенно я. Портвейн, действительно, был великолепен. И пиршество продолжалось…

После третьего тоста и достижения средней стадии насыщенности, мы с Саней закурили. Некурящие девушки не возражали, но начали крутить носами. Саня же включил магнитофон с колонками, где уже была заряжена кассета, и полилась прекрасная музыка – о ней стоит сказать отдельно. Это был Гровер Вашингтон-младший, известный на западе композитор-саксофонист, концерт восьмидесятого года под названием "Winelight". Вот именно эта кассета с этой записью и послужила началом  истории нашего с Саней сближения. Этот факт настолько весом и важен в моей истории, что я хотел бы посвятить читателей в подробности.

Зачем это, спросите вы? Не по тематике, скажете вы. Но я возражу вам: в моей повести все по тематике. Саня назвал эту музыку «постельной», то есть очень сексуальной. А будучи тонким меломаном, по крупицам собирал коллекцию хорошей рок-музыки, много чего притащил из Восточной Германии. Он там провел четыре года, но джаз-фьюжн как-то ему еще на слух не попадался…

А дело было так:  по возвращению из армии я приобрел аудиокомплекс «Radiotehnika», что называется, последний писк моды. Невероятно дорогущий, (примерно – как минимум моя полугодичная зарплата) и производства Рижского радиозавода. Но у меня же настоящая жизнь была только  вся впереди, надо же было соответствовать, а то девки не полюбят… А этот комплекс, будучи выполнен в лучших традициях мирового дизайна, (акустика S-90, это просто отпад), к сожалению (или к счастью), он оказался не слишком надежен. Вот и пришлось тащить в гарантийную мастерскую элемент, а именно магнитофонную деку. Так получилось,  что там была забыта эта кассета, записанная на пленке «Basf» в преотличном качестве… потом, когда хватился, что драгоценной кассеты нет, пришел в радиомастерскую на следующий же день с просьбой, чтобы вернули…

Паренек на приемке, а это был именно Саша, сообщил мне, что моя кассета никуда не делась. Мало того, он обратился ко мне с вопросом – а можно ее себе переписать? (Разумеется, он лукавил, потому что она была уже прослушана с десяток раз и неоднократно переписана всеми без исключения работниками мастерской)… Еще добавил, что все работники были в неописуемом восторге и что под это работается необычайно легко и радостно… разумеется, после таких его слов я великодушно разрешил! А потом поделился еще кое-чем в этом стиле, у меня были источники… Вот так и началась наша дружба. А продолжилась тем, что я выставил ему роскошную (во всех отношениях) подругу моей первой послеармейской подруги, и мы у него на квартире вчетвером не раз оттягивались по полной… И в том числе,  под эту музыку. И вообще мы в короткое время как-то стали понимать друг друга с полуслова и полужеста – тут прямо невероятно как все совпало!

Да вот, возвращаясь в вопросу, зачем уважаемому читателю знать таких подробностей, скажу так: без хорошего вступления не бывает хорошей музыки, не будет без него выглядеть полноценно песнь моя – эта песнь посвящается ушедшей молодости!

Итак, вступление окончено, и я продолжаю. Когда полилась музыка, Саня повлек меня в другую комнату, уставленную приборами – под предлогом того, чтобы там покурить, не беспокоя девушек, а также чтобы показать мне «роскошный аппарат», принесенный в ремонт по гарантийке. И там он сообщил мне главное:

-  Слушай, Андрюха,  - сказал он проникновенно. – Выручай. Тут вот такое дело…

- Да нормально все! - провокативно перебил я, со всей возможной мне доступностью изображая полнейшую наивность. -  У меня хата свободна, мои на даче. В первый раз, что ли? А твоя сестричка, я думаю, мне вполне подходит…  

- А вот хрен тебе по всей морде!   - сказал он и заржал.  -  Короче, слушай сюда. Мы сейчас посидим как следует, я Танюху напою, а ты потом греби ее в охапку и утаскивай куда хочешь. Ты задачу понял, да?!.. Не спрашивать – выполнять!!.

     - Ничего не понял... - сказал я, но слукавил. Я ведь сразу же все понял. И потому спросил на одесский лад: - Может, ты таки дашь некоторых подробностей? Шура, не делайте мне нервов, шо за расклад?..

    - Ну в общем, так, дядя: Оля не моя сестра – она моя невеста, уже и заявление подали… Через два месяца свадьба. Короче, делай что хочешь, хоть лоб себе разбей, но выручи! Что тебе терять? Ты же два месяца, как холостякуешь… Вникаешь, нет?!.

Я помотал головой, изображая изумление, и после паузы произнес:

- Ну ты даешь… Молчал, как партизан… А ты, смотрю, не только мастер-электронщик, но еще и мастер на дружеские «сюрпризы»! – Я уничижительно посмотрел на него. -  Ну спасибо, дядя, удружил так удружил… Я тебе что  - скорая санитарная служба по избавлению от нежелательных насекомых?

- Слушай, Андрюха, ну не хрен же перебирать харчами! Я рекомендую… Танюха – это конфетка: чистенькая, добрая, а еще и податливая, как пластилин. Правда, не совсем раскачанная, но ты же у нас секс-инструктор, обучи и пользуйся… а писька у нее редкая – «мышиный глазик». Ну что, по рукам?

- Ты как себе это представляешь?  - спросил я. - Чего угодно ожидал, но не этого. Она, что ли, согласится – вот еще вопросик…

- Не тупи, дядя,  - сказал он, - Ты у нас философ, я уж тебя знаю… Не думай, а ты просто возьми ее и оприходуй, а то она слишком в меня втюрилась… короче, без твоей помощи отвязаться не смогу! Но не хочу обижать… Сделаешь – вовек не забуду… А если не сделаешь, – знать тебя больше не желаю, и не друг ты мне больше… Ферштейн, Андрюха?!.

- Ндаа… - протянул я. -  Я, честно говоря, сразу подумал, что ты сидел тут с новой телкой, а то и с двумя… а тут еще и Танюха свалилась как снег на голову… а тут, оказывается, все еще гораздо серьезнее… Н-даа.. но, поскольку причина Ваша более чем уважительна, сударь, то скажу так: достопочтенный князь и лучший друг мой, Александр Юрьевич, выручить друга из беды я почитаю своею обязанностиею, это мой гражданский долг и является для меня делом чести!..

- Я нисколько не сомневался в Вашей дружбе и поддержке, милостивый государь, -  ответил он таким же высокопарным слогом, - и очень рассчитываю на Вас… Короче, Андрюха, за мной не заржавеет – надо будет, я отвечу…

И мы обнялись, скрепляя душевный порыв… Потом я спросил:

- А что за аппарат, который ты мне хотел показать, или это просто предлог?

- Да нет же. Вот он стоит. Мы его тут тестировали. В ремонте сложный, но по сервису и характеристикам не хуже «Грюндиг», уж поверь – голову даю на отсечение, что с него и содран один в один. Не то что твоя «радиотехника»… – И он тут же продемонстрировал кое-что из функций… Не буду утомлять подробностями, не относящимися к делу, но это впечатляло. Магнитофон назывался «Вильма-102», и у меня просто побежали слюнки, какой красавец, и я его захотел… И тут у меня возникла свежая мысль!

- Саня, а можно ли по гарантийке сплавить мой, да и тюнер впридачу, он на фиг не нужен… и заполучить этот?

- Сплавить – это без проблем. Справку о трех ремонтах я сделаю, потом сдаешь в магазин – и привет… А вот такой достать – побегать придется. На него в Посылторге давно очередь стоит…

- Ничего,  – сказал я, -  подскажи куда, и побегаю… С Танькой твоей, чувствую, тоже могут нюансы возникнуть… Баш на баш. Ну что, по рукам? Как славно выйдет, подумай только – ты мне Танюху сплавляешь по гарантийке, а я через тебя аппараты в магазин… и никто никому не должен…

Он заржал, протягивая мне широко открытую ладонь:

- Вот, держи краба… за что люблю тебя, Андрюха – что умеешь нужное сказать… и всегда в точку… Что бы я без тебя делал?

Договор был заключен, и как раз вовремя, потому что из той комнаты послышался призыв:

- Мальчики, вы почему так долго?..

«Идем!!.» - хором закричали мы. И мы продолжили заседание за столом. Правда, я сразу заметил, что Танюха в наше отсутствие успела уже поплакать – этого не скроешь, хоть она и счастливо приветствовала нас растерянной улыбкой. Ясно, догадалась, что Сашка ее бортанул… Или подсказали?..

Выпили еще под жизнеутверждающий тост Сашки, уж не помню о чем – и понеслось: Саня сделал музыку потише, и в ход пошли анекдоты, один смешнее другого… Что и было по достоинству оценено дамами, они хохотали до упаду. Саня специализировался на поручике Ржевском, а я предпочитал рассказывать еврейские, грузинские и армянские. А у Танюхи то и дело выступали слезы… Под это дело подмели почти всю закуску, что была на столе. Потом Саня сказал:

- Однако, время уже позднее, а мне еще надо полчасика, чтобы тут оформить документы, завтра мастер спросит… Потому я вас оставлю, а вы как хотите. Танюха, если что, вон Андрюха тебя проводит. Тебе же на другой конец города ехать…

Эх, Саня, Саня, подумал я с досадой. Это даже не намек – это прямо в лоб… Но осоловевшая Танюха на это как-то рассеянно произнесла: «Мне надо еще сумочку с работы забрать…там косметика…». Боковым зрением я тут же заметил какое-то движение со стороны Сани и скосил глаза. Масонский знак, который я узрел, был показан опущенной вниз рукой из-под табурета, и он однозначно сообщал: «Действуй!..» Короче, куй железо, пока горячо… Я решительно встал и подал Танюхе руку:

- Таня, пойдем, заберем твою сумочку. Я в твоем полном распоряжении… - и мы пошли к выходу. Саня, провожая нас, сказал вдогонку, хитро ухмыляясь:

- Я тут еще поторчу за работой, минут сорок. Как справитесь – приходите… У нас тут еще осталось…

Я молча показал ему кулак, а он в третий раз ответил мне немыми жестами, которые я перевел так: «Андрюха, она – во!!!. Ты не пожалеешь…». «Короче, мы не прощаемся» - ответил я на это вслух. И мы спустились вниз, к почте.

Железная дверь в советское почтовое отделение, как водится, была заперта на навесной амбарный замок. Танюха достала ключи из кармана черной юбки и открыла ее – то, что над входом висел знакомый всем громоздкий ящик охранной сигнализации с большой лампой под плафоном, ровным счетом ничего не значило, она охраняла только одну комнату с сейфом… Мы вошли и закрыли полутемное помещение на засов изнутри. Небольшой свет проникал снаружи от уличных фонарей, и дополнялся светом от десятка слабо освещенных изнутри телефонных кабинок. Обстановочка, что называется, самая что ни есть располагающая…

Танюха села на кушетку для посетителей. Я сел рядом, молча. И через мгновение ее прорвало – она расплакалась. Я обнял ее за плечи и прижал к себе, но в ответ на это она просто разрыдалась, и слезы потекли ручьем мне прямо на грудь.

- Я знала, Андрюха, я знала… -  услышал я сквозь рыдания… - Он меня бросил, и никакая она ему не сестра… Я знала… Знала!!. – и продолжала с упоением рыдать. Этак я весь промокну, подумал я… Надо действовать, и чем быстрее – тем лучше… И я решительно повалил ее на кушетку. В слабом свете я увидел, что ее лицо в черных подтеках от туши. О боже, подумал я, моя любимая футболка… Какой бы стойкой не была тушь для ресниц, но такого потока горячих слез ни одна из них не выдержит, будь то хоть самый лореаль-париж…

«Не надо, не надо….» - услышал я , -  «Прошу, не надо!..», но я уже снял с нее туфли,  настойчиво уже выдирал черные колготки из-под юбки заодно с трусиками… Продолжая повторять свое «не надо», она тем не менее не оказала никакого сопротивления. И я, быстро освободившись от нижней части своей одежды, улегся на Танюху и, непрерывно и жарко целуя в ее лицо куда попало, сказал ей на ушко любимую фразу моей предыдущей подруги – «когда чувствуешь, что изнасилование неизбежно, просто расслабься – и ты получишь море удовольствия…»

Подробности первичного контакта я здесь опускаю, тем более, что запомнилась только одна – ее «мышиный глазик» оказался настолько плотным,  что доставил мне ощутимые проблемы. Этот «глазик», похоже, был еще и японской национальности – такого узкого входа я не встречал ни до, ни после… несколько лет спустя даже пару целок отведал, а вот такого – не встречал; как-то это было даже травматично для меня…

Пропускаю еще подробности, как мы вернулись в мастерскую – скажу только, что это было непросто. После такого «утешения» Танюха минут на десять застряла в туалетной комнате, где она приводила себя в порядок, я ее еле оттуда вытащил вместе с сумочкой, и накраситься заново возможности не дал. Потом еще то замок запираться отказывался, и сумочка ее падала раза два… ну и еще она пыталась улизнуть от возвращения в мастерскую… Да, тут я ее еще как понимаю! Но я не мог этого допустить и применил настойчивость, граничащую с силовым методом – в общем, как-то уговорил…

На молчаливый вопрос в глазах Сашки, сразу на входе, я показал ему жест «ОК», находясь у Танюхи за спиной.  Он и так  увидел, что с заданием я справился как нельзя лучше, и с улыбкой до ушей исподтишка показал мне большой палец. Полное отсутствие косметики на Танюхином лице, которую ей пришлось полностью смыть, говорило  само за себя…  И мы опять очутились за столом и распивали «мировую» оставшуюся треть банки (практически при отсутсвии закуски)  и пытались вести себя как нельзя более непринужденно.

А между тем Танюха, будучи в примороженном состоянии, выпила полный стакан портвейна, потом протянула его Сане и попросила налить еще. Саня разлил нам троим остатки, (Оля отказалась), а ей больше всех. Увидав мой предостерегающий взгляд, спросил:

- А не многовато будет? Ты завтра работаешь?

- Мне во вторую смену… - хриплым голосом ответила она после некоторого раздумья, совершенно отупевшим взором заглядывая в стакан. - Можно еще повеселиться…

- Ну-ну… - иронически-благожелательно произнес  Саня и встал. - Ну что же, за прекрасных дам!..

Сделав Оле красноречивый жест, показывая на Танюху, – мол, присматривай за ней (та сидела с загадочной улыбкой Джоконды на лице, вперив взгляд в пол), Саня достал сигареты и кивнул мне в сторону другой комнаты. Мы вышли.

- Ну, Андрюха!.. – зашептал он мне в полнейшем восторге. – Ну ты Царь!!! Ну ты молодец!..  – И обнял меня.

- А ты еще больший молодец,  - язвительно ответил я. - Это надо же, такой финт ушами придумать… Так что женись спокойно, мой молочный брат… Ты хоть знаешь, что такое «молочные братья»?  

- А что такое?..

- Это те настоящие друзья, которые одну и ту же сиську пососали…

Он тихонько заржал, мотая от восторга головой, и я тоже…

 А. Гордеенко (altent)  © 2019г.

Назад в оглавление     

Глава вторая.